Наследие поморского села Нюхча


Старинное поморское село Нюхча, раскинувшееся по обоим берегам одноименной реки, упоминалось в летописях почти 700 лет тому назад.
Когда-то здесь кипела оживленная жизнь. Недаром же отсюда в 1702 году была построена сухопутная «Осударева дорога» к Повенцу на Онежском озере, а в начале ХХ века по количеству богатых купеческих домов оно выгодно отличалось от сел обычной северной глубинки. Теперь от населения в 2500 жителей начала прошлого века в селе осталось едва ли 300 человек. Село выживает только благодаря железной дороге, разместившей здесь свою силовую подстанцию. Путь в 167 км по автомобильной дороге от Беломорска, по данным Google, займет у вас 4 часа в самый благоприятный сезон.

Из достопримечательностей села вы найдете в поисковике только две братских могилы и сельский музей «Хламной сарай», где представлен этнографический «хлам», ставших ненужными в современном мире вещей, собранных по чердакам и сараям села. И еще недавно отстроенная на месте старого погоста новая деревянная шатровая церковь Николая Чудотворца.
На самом деле село, чудом сохранившее свою историческую ландшафтную застройку со многими вполне добротными домами поморской архитектуры начала ХХ века вполне могло бы украсить список исторических деревень и само по себе стать объектом культурного туризма. К сожалению, комплексная историко–архитектурная и этнографическая экспедиции министерства культуры Карелии 1979–1980, по-видимому, прошла стороной эти места, и здесь до сих пор не было выявлено ни одного заслуживающего внимания памятника архитектуры. Хотя, на мой не искушенный взгляд, здесь есть дома, представляющие большую ценности как в архитектурном, так и в историческом смысле.



Церковь Николы Чудотворца, построена в 2002. Завершаются работы на колокольне.


Дом Ивана Пономарева, 1903



Дом Ивана Пономарева, госпитальная пристройка, предположительно 1941 года.

Взять, к примеру, дом купца Ивана Пономарева 1903 года постройки, в котором теперь располагается этнокультурный центр и музей поморского быта «Хламной сарай». Стены парадной жилой части, выходящей на реку и дорогу, со вкусом декорированы просто досками обшивки, которые до уровня окон и между ними набраны вертикально, в уровне окон под углом. Ряды разделены декоративными досками со сквозной резьбой. Наличники выполнены в нехарактерной для деревянной архитектуры технике, где резные дощечки обрамляют только углы оконных проемов, но именно такие наличники имели хождение почти повсеместно в этом селе. В этом состоит их самобытный колорит. Задняя часть дома была пристроена вместо сарая, судя по всему, незадолго до Великой Отечественной войны или в самом начале ее, когда дом был приспособлен под нужды эвакогоспиталя 446, эвакуированного в сентябре 1941 года из Петрозаводска. На ней практически отсутствуют декор, стены снаружи не обшиты, но внутри отесаны и остроганы с завидной тщательностью.
Дом Пономарева, как и находящийся невдалеке в первом ряду у воды дом Попова, а также утраченный дом бывшего сельсовета в годы войны находились в распоряжении 3-го медицинского отделения эвакогоспиталя. В них располгались палаты в общей сложности на 90 коек для раненых бойцов.



Дом Николая Попова, 1903-1906.

Дом Николая Попова

Декор наличников на доме Попова.

Дом Попова Николая Никифоровича, 1871г.р., построен 1903 - 1906 гг. Николай был штурманом каботажного плавания, а также занимался торговлей. И судя по всему, денег на дом не пожалел. Декоративное оформление дома потребовало от плотников-столяров большого мастерства и фантазии. Даже сейчас, когда краска с декора и обшивки облезла, дом выглядит со своими наличниками и межоконными розетками как пряничный домик.

После раскулачивания в доме размещалось правление колхоза «Беломор», в военное время — госпиталь. После войны здание использовали под колхозную сетевязку. Теперь оно стоит безхозным. А это значит, что в любой момент сруб может пойти на дрова, и Нюхча потеряет свой самый ценный памятник культурного наследия...
  Думаю, что управлению охраны памятников стоит обратить внимание на Нюхчу и его застройку, провести экспертизу и, быть может, включить отдельные объекты в список памятников истории и культуры. К тому же, здесь вполне можно было бы организовать что-то типа музея посвященного работе эвакуационных госпиталей Карельского фронта. Есть ли вообще такой опыт у нас в стране, я не знаю, но для истории медицины и для истории Карелии это было бы важно.






Церковь Тихвинской иконы Божией Матери в Сенной Губе, 1848. Отчет о работах 2017 года.

Церковь Тихвинской иконы Божией Матери на переднем плане. На заднем плане за массивной каменной оградой стоит многоглавая Никольская церковь 1810 года. Фото начала ХХ века.


  1. ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

    Церковь Тихвинской иконы Божией Матери в Сенной Губе была построена тщанием прихожан и благодетелей в 1848 году вместо разобранной за ветхостью одноимённой старой деревянной церкви. Храм был освящён 2 апреля 1850 года.


В церковных ведомостях начала XIX века в Сенногубском погосте упоминаются две деревянных церкви, летняя во имя Николая Чудотворца и зимняя Тихвинской иконы Божией Матери, а также отдельно стоящая шатровая колокольня. Первая была перестроена в камне в 1810, затем каменной стала зимняя Тихвинская церковь и, наконец, в 1850-е вместо обветшавшей отдельно стоявшей деревянной колокольни появилась каменная в виде пристройки к Никольской церкви. Храмовый комплекс с кладбищем изначально был огорожен оградой. Близ Никольской церкви из валунов, а дальше деревянной изгородью.

В советское время в конце 1920-х церковная жизнь была насильственно прекращена. У верующих не было средств ни на ремонт зданий, ни на уплату налогов на недвижимость. В республиканском архиве Карелии я нашел довольно объемную папку материалов из архива НКВД об отчуждении церквей "от религиозного общества". Осенью 1929 года советскими и партийными органами с участием местного отделения Союза безбожников в деревнях, относившихся к Сенногубскому погосту, были проведены общие собрания по вопросу изъятия церквей у верующих и передаче их под клуб молодёжи. В марте 1930, несмотря на то, что за отчуждение проголосовало лишь около 13% при 58%, голосовавших против, 7% - воздержавшихся и 22% - не участвовавших в голосовании, зимняя церковь Тихвинской иконы Божией Матери была передана под клуб. Интересно, что в августе 1930 НКВД Карелии  признал неправомочность принятия действий вопреки мнению большинства населения, но было уже поздно... Активистов-безбожников слегка наказали, но церковь верующим не вернули.

На фотографии 1960-х годов за прибрежными банями видна обезглавленная под клуб Тихвинская церковь с деревянным крытым крыльцом.

Вероятно, в выборе Тихвинской церкви для приспособления под клуб сыграл роль и тот факт, что здание было отапливаемое, а конструкции купола и главки здесь проще было разобрать для придания зданию «нецерковного вида» с простой скатной крышей.
Фрагменты оригинальных конструкций, стоек, раскосов и обшивки восьмерика, а также оригинальной тесовой кровли по бересте сохранились на чердаке до наших дней, укрытые обновленной крышей.

Затем, вероятно в 1960-е был произведён капитальный ремонт здания с ликвидацией протечек в крыше, ремонтом и укреплением конструкций перекрытия, заделкой части оконных проёмов и устройством двери с южной стороны. Деревянное входное крыльцо под трехскатной крышей было заменено открытой входной лестницей из бетона и кирпича.


Помещение притвора было разделено на два этажа для устройства кинобудки наверху с отдельным входом в нее с улицы. О более позднем характере этих работ говорит то, что если при первой перестройке крыши в 1930-е использовался только топор, (бревна стоек восьмерика были перерублены, а не спилены), то при ремонте чердачного перекрытия в 1960-е уже использовалась бензопила, следы которой видны на конструкциях.

В последующем проводился только выборочный ремонт кровель уже пустующего бесхозного здания в 2000-е годы силами Фонда «Памятники Заонежья».


  1. ОБЗОР ТЕХНИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ ЦЕРКВИ НА НАЧАЛО РАБОТ

    Архитектурный облик храма претерпел значительные изменения с разборкой главок, восьмерика и купола. Также было разобрано деревянное крытое крыльцо с западной стороны. Устройство второго этажа в притворе для организации кинобудки привело к появлению новых оконных и дверных проемов на втором этаже. Оригинальные арочные проемы были перестроены под простые «клубные». Часть из них была заделана полностью. Один оконный проем на южной стороне превратился в дверной для входа со стороны деревни.



Начало работ по возведению храмового восьмерика. Дверь и окна, включая чердачное приобрели свой вид в 1960-е. По проекту восстановления арочные окна планируется восстановить только в храмовой и алтарной частях.


Интерьер церкви-клуба после разборки сцены и сбавки штукатурки с потолка храмовой части. Справа в углу потолка видны следы протечек. Боковые окна алтарной части полностью замурованы. У остальных окон замурованы лишь арочные завершения, наличие которых выдают следы на штукатурке. В левом углу алтаря сложены фрагменты главки, чудом сохранившиеся от сгоревшей в 1989 Никольской церкви.

Фундамент выложен из дикого камня на известковом растворе. Раствор местами выветрился, и отдельные камни выпали, что возможно повлияло на образование трещин в стенах здания. Подвижки фундамента могли быть вызваны как изначальной слабостью основания, так и процессами промерзания его.



Камни фундамента не такие мощные как на Никольской церкви и местами почти без раствора.


Стены кирпичные толщиной около 90 см.
В нескольких местах имеют вертикальные трещины от крыши до самого фундамента, располагающиеся в основном в районе оконных проёмов, а также над алтарной аркой, что говорит о возможной подвижке фундаментов. Это могло произойти, в частности из-за изменения теплового режима здания после прекращения его использования в зимнее время и как результат более основательным промерзанием грунтов из-за отсутствия отопления. Сказалось и плохое качество местного кирпича, выполненного вручную, а также известкового раствора в каменной кладке фундамента, который местами выкрошился. Штукатурка во многих местах осыпалась. Особенно там, где с крыши текло на стену.


Под осыпавшейся штукатуркой можно обнаружить круглые заделки от строительных лесов времен строительства церкви. Как видно на снимке, прогоны лесов были из жердей, как наверное и стойки, и крепились они между собой скорей всего веревками.


Сейчас вертикальные трещины над окнами укрепили скобами из арматуры и заделали цементным раствором. Затем приступили к раскрытию замурованных арок окон.


Изначально над храмовой частью были возведены каркасные стены восьмерика. Бревенчатый каркас был обшит тесом с дощатыми карнизами и пилястрами, и весь восьмерик окрашен масляной краской.



На рисунках Анны Косканен избражено то, что осталось от каркаса восьмерика на чердаке.


На чердаке были обнаружены крашенные доски обшивки восьмерика, одна - с рисованной аркой фальшивого окна. Фальшивые окна обрамлялись настоящими наличниками. Подобные рисованные окна были и на деревянном завершении Никольской церкви, и на Варваринской церкви в Яндом-озере.


Там же на чердаке была найдена доска, которая когда-то обрамляла грань восьмерика в виде пилястры с тремя полукруглыми дорожками по пласти.


Старые кованные гвозди. Судя по тому, что они не попали в обрешетку, использовались по второму разу скорее безбожниками, чем плотниками  при устройстве новой крыши в 1930-м...


Перекрытия деревянные — накат из отесаных с одной стороны 8-метровых брёвен диаметром около 200-250 мм, уложенным по мощным десятиметровым бревенчатым балкам, отесанным на 2, а местами и на 4 канта с максимальным сечением ок. 300х400 мм.


Балки перекрытия были подшиты досками и оштукатурены.



По накату чердачного перекрытия уложен толстый слой известкового раствора и поверх него опилки в качестве утеплителя.


На снимке виден горизонтальный луч лазерного нивелира, при помощи которого оцнивалась величина прогиба балок.
Балки перекрытия и бревна наката за полтора столетия получили значительный прогиб от собственного веса и веса опираемых на них конструкций. Это связано с так называемой «текучестью древесины». Прогибы были усугублены повреждениями древесины гнилью и жуком-точильщиком в местах протечек кровли.

Существующее потолочное перекрытие было подшито досками и оштукатурено в 1960-е. Тогда же перекрытие пола застлано стандартной половой доской по дощатым выравнивающим лагам.


В алтарной части была устроена клубная сцена. Уровень ее проходил по границе голубой краски, в которую были окрашены еще стены храма.



Протечки привели к разрушению отдельных участков чердачного перекрытия.


Эту балку перекрытия пытались укрепить металлическими хамутами еще в 1960-е. Она еще не обрушилась только благодоря дублирующей балке, уложенной поверх наката перекрытия.


В притворе произошли наибольшие разрушения .
В 1960-е годы чердачное перекрытие притвора было полностью перестроено с появлением стенной перегородки кинобудки, а в храмовой части сгнивший фрагмент наката был выпилен и заменен на дощатый настил с укреплением подгнившей балки при помощи дополнительных бревен и тяжей. Перекрытия притвора сильно повреждены гнилью, а межэтажное перекрытие даже частично обрушилось в северной части у печи.

Конструкция крыши. Стропильная система большей частью сохранилась оригинальная из отесанного на четыре канта бруса. Оригинальный материал старых конструкций также активно использовался и при перестройке крыши в 1930-е годы.


На снимке алтарной части видны участки с сохранившейся оригинальной тесовой кровлей, а также обрешетка из брусков под металлическую кровлю, там где тес был заменен.

Тесовая кровля  из дороженной доски толщиной 35 мм и шириной до 300 мм. Между слоями теса проложены маты из двух слоев бересты, сшитых между собой полосками бересты или лыка.

Потоки в ендовах выполнены из трех досок, обработаны внутри древесной смолой и изначально были выстланы луженым кровельным железом. Поэтому они так хорошо сохранились. Черные пятна на средней доске лотка - это следы смолы, которой был просмолен поток, точно так, как смолят лодки.



На кровлях железо местами проржавело и разрушилось, что привело к многочисленным протечкам в последнее время.

Окна и двери

Арочные окна и двери храма были заменены на обычные прямоугольные с заделкой их арочного завершения. Часть оконных проемов была полностью заложена кирпичом. Под каменной кладкой заделанных проемов были обнаружены несколько оригинальных подоконных досок и фрагмент арочного верха оконной рамы.

Над окнами из-под краски выступают светлые пятна былых арочных завершений. На окне справа прислонилась к стене оригинальная подоконная доска на шпонках.

Внутреннее убранство церкви полностью утрачено.
По фрагментам иконостаса, найденным при разборке под сценой клуба, можно судить только о том, что он был резной позолоченный.

3. ОСНОВНЫЕ ПРИНЦИПЫ РЕМОНТНО ВОССТАНОВИТЕЛЬНЫХ РАБОТ ЗДАНИЯ ЦЕРКВИ ТИХВИНСКОЙ ИКОНЫ БОЖИЕЙ МАТЕРИ

Решение вернуть пустующему зданию церкви, перестроенному под клуб, свое первоначальное предназначение было принято в 2016 году. Тогда же Фондом «Памятники Заонежья» был заказан проект восстановления здания храма в его оригинальном виде на основании старых фотографий. Весной 2017 были начаты работы по восстановлению здания силами местных рабочих и волонтеров. Большую помощь оказал музей-заповедник Кижи, предоставив автокран для монтажа конструкций главок и купола восьмерика.

В своё время в связи с утратой исторического архитектурного облика здание церкви не рассматривалось органами охраны памятников Карелии как памятник культуры. Более детальное обследование здание позволило выявить множество подлинных элементов, которые позволяют сейчас говорить об изменении статуса здания как памятника.

Необходимо отметить, что здание Тихвинской иконы Божией Матери относится к одной из первых каменных построек, появившихся в Заонежье, да и вообще в Карелии. Оно вероятно строилось бригадой подрядчиков со стороны. Но поскольку, как правило, материал заготавливался сельской общиной, то можно предположить, что известь для кладочного и штукатурного раствора добывалась на Южном Оленьем острове в 30 км от Сенной Губы, а кирпич обжигали где-то поблизости из местного сырья. Не говоря уже о лесе для перекрытий и тесе для обшивки, которые обычно заготавливались заказчиками, то есть местной общиной.

В связи с этим здание церкви Тихвинской иконы Божией Матери, несмотря на значительные утраты, представляет определённую историко-культурную ценность как образец первых каменных построек Заонежья, сохранивших большую степень подлинности. Это подлинность местоположения, дизайна стен и перекрытий, сохранившегося оригинального материала фундаментов, стен, перекрытий и элементов кровельных конструкций, а также мастерства их изготовления. Поэтому объект может быть предложен для постановки его на учёт в органах охраны памятников как вновь выявленный памятник регионального значения.

Исходя из вышеизложенного, ремонтно-восстановительные работы на объекте старались проводить с бережным отношением к старым конструкциям, что несколько усложняло производство работ.

4. ПРОИЗВОДСТВО РАБОТ

Работы по укреплению и усилению конструкций


  • По мере раскрытия конструкций здания выявлялось их техническое состояние и необходимость в адекватном укреплении. В связи с тем, что местами очевидны были очаги повреждения гнилью, хотя и не ясны их масштабы, под опорные балки чердачного перекрытия были установлены опорные столбы из бруса и бревен, которые в последующем предполагается замаскировать дощатой обшивкой под пилястры. Это позволило сохранить оригинальные, огромные по нынешним меркам, конструкции перекрытия, а именно балки 30х40х1000см, и бревенчатый настил по ним из восьмиметровых бревен диаметром ок. 20-25 см. Прогиб балок сейчас скрыт подвесными потолками, что возможно несколько уменьшило высоту храмового помещения, но судя по следам обреза верха штукатурки на стенах, соответствует историческим размерам.

  • Бревенчатая конструкция на чердаке, предназначенная для передачи нагрузки от восьмерика над храмовой частью была также усилена бревенчатыми вставками и металлическими швеллерами в местах, где произошло разрушение или ослабление конструкций в результате продолжительных протечек.


  • Стены в местах появившихся трещин были укреплены анкерами из арматуры. Сами трещины расшиты и заделаны цементным раствором.


  • Работы по укреплению фундамента пока не проводились из-за недостатка рабочих ресурсов. Необходимость его укрепления станет очевидной, если после всех проведенных мероприятий на свежей штукатурке после зимы вновь появятся трещины.


Восстановительные работы


  • Восстановление восьмерика и купольного завершения над храмовой частью церкви решено было производить без разборки имеющейся кровли, так как в противном случае невозможно было бы обеспечить сохранность имеющихся оригинальных конструкций перекрытий и кровли. Поэтому в местах прохождения стоек восьмерика были проделаны отверстия в кровельном материале и в них заведены стойки. Это позволило произвести монтаж всех последующих конструкций с крыши.

  • Исходя из того что опорная система восьмерика сильно ослаблена, было приято решение по максимальному облегчению конструкций восьмерика и купола по отношению к тому, что было заложено в проекте. А именно, сдвоенные стойки по граням восьмерика из бруса 200х200мм заменены на ординарные 150х150, усиленные доской 50х150 мм. (Оригинальные стойки были бревенчатые диаметром в комле ок. 250 мм, то есть в верхнем сечении диаметром ок. 180 мм). Часть ферм купола из бруса толщиной 100 мм была либо облегчена, либо выполнена из доски 50х150 мм. Металлический крест заменен на деревянный, а обрешетка купола выполнена из доски 40х100 мм, уложенной с прозорами, вместо сплошной обрешетки из доски 50х100.


  • Алтарная главка также монтировалась в готовом виде через отверстие в коньке на месте оригинального сохранившегося под осевой столб отверстия.


  • Обрушения каменной кладки восстановлены по месту, а утраты штукатурных тяг восстановлены по типу сохранившихся. Сама штукатурка стен отремонтирована местами.


  • Восстановлен металлический тяж в арке алтарной части. А также частично сохранившиеся подоконные доски.


  • Окна и дверные заполнения выполнены арочными по форме оригинальных проемов из современных индустриальных материалов.


  • Поздние клубные печи и трубы разобраны, а дымоходные отверстия в стенах заделаны.


  • Фасады покрашены в цвет, близкий к первоначальному.


  • В храме устроены солея и иконостас.





    Устройство полов в алтаре.

    Уборку помещений перед первой службой взяло на себя местное население.






    Первое богослужение в храме 9 июля 2017.



    2018. Церковь после восстановления.


Пирттигуба или Pirttilahti и его памятники местного значения

В полусотне километров от Костамукши есть большая карельская деревня Вокнаволок. От нее около десяти километров по воде — заброшенный хутор Пирттигуба, через который когда-то шел зимник, санный путь в Уухту, нынешнюю Калевалу. Здесь часто находили приют путешественники из дальних и ближних поселений, следующих по озеру Куйто по направлению в финский город Кеми  или же в другую сторону - русский город Кемь. Дом Марии Петровны Каллио, построенный в 1903 https://vk.com/video13955404_167333954 был одним из тех домов, где находили кров путники. Его именовали дом Тайпале, Taipalen talo - "дом на конной или пешеходной тропе", вне дорог или водных путей. И он действительно далеко от берега, и ближайшая дорога бог знает где. Но вот зимой по снегу и по льду мимо него до сих пор открывается кратчайший путь из Вокнаволока в Калевалу. Только ездят теперь на снегоходах, а не на лошадях...


Дом с избой и горницей и огромным двухэтажным сараем, позади которого еще пристроен теплый хлев.


Сарай был перекрыт дранкой финскими волонтерами в 1990-е, так как это было издавна.


Кронштейны крыши имеют скромное, но изящное завершение. Обрешетка под шифер из древних сохранившихся чудом досок, так называемого теса, тесанного топором. Следы топора, а не пилы хорошо видны на тесинах.


И даже на сарае кронштейны фигурные, хотя сам он рублен нарочито небрежно, с неровными выпусками, хотя и живописно.


На плане видно, насколько самобытным было архитектурно-планировочное решение: из сеней человек попадал в избу или чулан, который, скорее всего, в летнее время тоже служил для ночлега. А вот вход в сарай только с улицы. Входные двери сарая располагаются в нише под крышей, которую зимой не так заметает снегом, и доступ всегда свободен. Сам сарай имеет сквозной "санный проезд", а на второй этаж, в сенник вел покатый взвоз. Позади сарая пристроен теплый хлев, где на печи и летом варили пойло скоту.


Русская печь. Долго разогревается, но потом долго-долго отдает тепло.


Горнило русской печи, как и сама печь, выложены из дикого камня-плитняка, как это было повсюду в этих местах.


Плахи на потолок, да и на полы тоже пилены ручной продольной пилой. Это видно по неровным следам от пилы.


Чулан когда-то был чисто оклеен советской прессой на родном партийно-карельском языке.


Рядом с домом амбар совсем дремучих времен. Тоже входит в список памятников архитектуры Карелии.



Второй дом Каллио, как значится в списке памятников Карелии.


Русская печь здесь также из камня, но уже почти развалилась...


Последний из трех старых домов Пирттигубы, также включенный в список памятников архитектуры Карелии и достойный сохранения...


...но увы, находится в безнадежном состоянии...



Здесь едва ли отдельные бревна можно еще сохранить.


Тут же рядом еще один ветхозаветный амбар.


Колодезный журавль - прекрасный атрибут усадебного ландшафта. Поскольку дом М.П.Каллио расположен далеко от берега, то источником воды служит свой колодец. Как и принято было в давние времена при выборе участка под строительство, сначала лозоискатели находили источник воды, а потом уже рядом с ним возводили дом. Именно так, кстати, было рекомендовано действовать и в послевоенном финском пособии по строительству Jokamiehen Rakennusopas, 1948. Полагаю, в России тоже существовало такое правило.


Так выглядит поиск воды при помощи ивовой лозы, 1948.

Никольская церковь (1810) в Сенной Губе.

ОТЧЕТ О ПРОВЕДЕНИИ ПРОТИВОАВАРИЙНЫХ РЕМОНТНЫХ РАБОТ НА ПАМЯТНИКЕ АРХИТЕКТУРЫ ЦЕРКВИ ВО ИМЯ СВЯТИТЕЛЯ И ЧУДОТВОРЦА НИКОЛАЯ В ДЕРЕВНЕ СЕННАЯ ГУБА МЕДВЕЖЬЕГОРСКОГО РАЙОНА КАРЕЛИИ. Лето 2016.

Гравюра из журнала "Всемирный Иллюстратор" за 1 января 1892 г.

Фотография из финского военного архива 1942 года. На ней видна еще каменная ограда у церкви. Ее вероятно разобрали потом на нужды совхозного строительства.


Фото 1960-е


Церковь в мае 2016


Фрагменты главки церкви, чудом сохранившиеся после пожара.

В мае – сентябре 2016 года Фонд восстановления объектов культурного наследия «Памятники Заонежья» на средства частных благотворителей произвел ряд работ по консервации руинированной церкви Николая Чудотворца в деревне Сенная Губа. Церковь была построена "тщанием прихожан и доброхотных дарителей" 1810г. Постановлением №199, от 21.04.1971, Совета Министров КАССР она была включена в Список памятников регионального значения, но оставалась в ведомстве райпо и использовалась под склад. В августе 1989 года на церкви случился пожар, устроенный мальчишками и все деревянные конструкции сгорели, остались лишь кирпичные стены.
Работы на объекте проводились в соответствии с рекомендациями, разработанными архитектурно-реставрационным проектным предприятием ЗАО «ЛАД» в основном силами волонтеров при участии опытных реставраторов. Было организовано три смены в июле, августе и сентябре по одной неделе каждая. Большую помощь в вопросах организации экспедиций и поиске добровольцев оказал Проект «Общее Дело. Возрождение деревянных храмов Севера», имеющий многолетний опыт волонтерских работ. Добровольцы были из Кондопоги, Петрозаводска, Москвы, Санкт-Петербурга, а также местные жители и волонтеры из Финляндии. Контроль и руководство осуществлял инженер-реставратор Куликов С. В.
Помимо практических работ по консервации храма были проведены также историко-архивные изыскания для уточнения информации по церквам, так как в разных источниках церкви именовались по разному. На-пример в книге «Заонежье. История и культура» М.И. Мильчика Никольская церковь именовалась церковью Тихвинской Богоматери, тогда как в Списках объектов культурного наследия Карелии она значилась как Никольская. В «Ведомостях о церквах Петрозаводска и Петрозаводского уезда» за 1831, 1843 и 1869 гг. однозначно указывалось, что холодной церковью была церковь во имя Святителя и Чудотворца Николая (1810), а отапливаемой «теплой» - во имя Тихвинской Божия Матери (1848). (Фонд 25, опись 20, ед.хран. 16/142, 16/367 и 33/805). То есть М.И. Мильчик допустил ошибку в своей книге, опираясь, вероятно на непроверенные данные, которые встречались, в частности, в надписях архивных фотографий советского периода.
По данным ведомостей можно предположить, что каменная колокольня Никольской церкви была пристроена почти через 50 лет после строительства. Так как еще в Ведомостях за 1854 год можно увидеть запись: (церкви) «Зданием каменные твердыя с деревянной колокольней, на коей крыша и шпиль ветхие», а уже в более поздних ведомостях за 1869 и 1898 гг. говорится, что «Здания каменные с такою же колокольнею, твердыя»… То есть существующая колокольня была пристроена с западной части Никольской церкви в 1850-1860-е годы. Это видно сейчас в натуре, когда швы примыкания кладки церкви и кладки колокольни раскрылись в результате разрушения штукатурного слоя:

Стыковой шов кладки церкви и пристроенной позднее колокольни.

Также там упоминается, что «вокруг церквей и колокольни существует ограда, заключающая внутри себя кладбище для предания умерших тел земле». Представление о ней и об окружении церкви дает гравюра с изображением Сенногубского погоста в журнале «Всемирный Иллюстратор» за 1 января 1892 года.
В Национальном архиве Республики Карелия сохранились также документы марта 1930 года «Материалы по изъятию Сенногубской церкви от общины верующих», когда усилиями советско-партийных органов и ячейки Союза Безбожников зимняя церковь Тихвинской Божией Матери была отчуждена у прихожан под клуб. Никольскую церковь спасло только то, что необходимость разрушения колокольни и деревянного многоглавого верха для придания ей «клубного вида» потребовали бы больших затрат.




Состояние церкви перед началом работ.

В 1990-е годы проектным бюро «ЛАД» и специалистами московского института «Спецпроектреставрация» были выполнены обмеры сохранившихся частей здания, которые легли в основу проекта реставрации. К сожалению, проект так и не был реализован. В 2000-е силами волонтеров и верхолазов музея «Кижи», над колокольней было выполнено покрытие в виде восьмигранного пологого конуса с крестом.
С годами кирпичные стены стали интенсивно разрушаться результате морозного разрушения намокающего под осенними дождями кирпича. Интенсивное разрушение частично связано с плохим качеством плохо обожженного кирпича. К этому добавилось и разрушение кладки корнями растений, разросшимися поверх стен и на превратившихся в перегной обрушившихся конструкциях внутри здания. Из завалов внутри церкви капиллярная влага поднималась вверх по стенам, и морозное разрушение шло уже не только сверху, но и снизу. Поэтому для сохранения того, что осталось от здания церкви, необходимо было срочно произвести расчистку завалов и также верхнюю часть стен, где нависающие кирпичи карнизов находятся под угрозой обрушения и представляют опасность для жизни людей. Поверх стен решено было выполнить стяжку из песчано-цементного раствора для закрепления, консервации кирпичной кладки и обработку ее гидрофобизаторами. Сохранившийся исторический кирпич очищали от раствора и складировали в закрытом от дождей помещении колокольни.

Местная собака оставила свой след в истории церкви 200 лет тому назад...


Консервация верха кладки стен цементным раствором.

Часть работ по обработке стен собственно церковного помещения на большой высоте пришлось отложить на будущий год.


















В ходе расчистки завалов внутри церкви с правой стороны перед алтарем были найдены человеческие останки со следами бересты, использовавшейся в качестве савана в позднесредневековых погребениях Заонежья. Поскольку останки располагались на небольшом участке и все вперемежку, то можно предположить, что они были перенесены из старого разобранного деревянного храма в новый строящийся еще при строительстве и оставлены там под полами под спудом. Найденные останки были перезахоронены близ церкви Тахвинской Божией Матери на территории бывшего некогда здесь погоста. Во время переноса праха из церкви на погост была совершена лития настоятелем Кижского прихода протоиереем Павлом Лехмусом.




Кари Суомалайнен как зеркало финской карикатуры.

Это интервью с Кари Суомалайненым было опубликовано в январском номере издаваемого в Финляндии русского журнала "Вестник" за 1998 год под названием "С юмором здесь все в порядке". Само интервью было взято мною в августе 1997 за два года до его кончины.


Кари Суомалайнен.
Отправляясь в Финляндию, я знал только, что финны довольно молчаливый народ, и, не смотря на это, они рекордсмены по количеству мобильных телефонов на душу населения. Видимо для того, чтобы иногда звякнуть своему другу куда-нибудь в Лапландию, в авто, в сауну и убедится, что тот еще не заговорил…
От российских телеюмористов я твердо знал, что "нашего юмора никто не понимает, а от ихнего юмора нам просто не смешно".
И когда петрозаводский карикатурист Дмитрий Москин предложил поискать что-нибудь достойное, не говорю – смешное, в Скандинавии для его "Всемирной истории карикатуры", я живо представил себе свое изможденное непосильными поисками лицо с парой задрипанных карикатур в зубах, требующих к тому же долгих и пространных пояснений, где и над чем должно смеяться.



К счастью, с первого же захода в библиотеку мне дали понять, что с Юмором в Финляндии все в порядке («Вот где слабовато – так это в соседней Швеции»), и что здесь есть не только карикатуры и карикатуристы, но и целые исследования по этому вопросу, кстати, отличающиеся часто полным отсутствием чувства юмора.
Чего нет теперь в Финляндии, так это отдельных специализированных юмористических журналов типа нашего «Крокодила». Они вымерли лет сорок назад, по-видимому, «от хорошей жизни» с ростом благосостояния в стране. (PS: Кстати наш "Крокодил" почил в бозе через три года после написания этой статьи…).
Но зато каждая уважающая себя газета имеет юмористический подвал с карикатурами, а каждый уважающий себя художник издает авторские собрания карикатур, где он один на дистанции и всегда приходит первым.
А потому, как эти издания, не смотря на хорошую цену в 100-300 марок, раскупаются, становится ясно, что юмор здесь не только «ценят», но и любят. Как любят Кари Суомалайнена, который возвышается на финском карикатурном небосклоне эдаким Эверестом.
Если у нас, родившихся в СССР, при слове «карикатура» всплывают в памяти Кукрыниксы, то в Суоми – это Кари Суомалайнен.
Мало того, есть целый музей его карикатур(!), "Кари-павльонки" при доме-музее его знаменитого деда, скульптора Эмиля Викстрема в Висавуори, что в 50 км от Тампере. И теперь уже трудно сказать, что больше притягивает туда посетителей: былая слава деда или веселое творчество внука…


Под Новый 1951 год вышла первая его карикатура в газете «Хельсингин Саномат», куда он пришел работать в качестве художника, и где на протяжении 40 лет регулярно четыре-пять раз в неделю публиковались его карикатуры.

Надпись на транспарантах слева: "Болтовня о НАТО" и справа: "Не будите спящего медведя!"

Всего в различных газетах и журналах, включая советские «Крокодил» и «За рубежом», было опубликовано более 10 тысяч карикатур! И по сей день то здесь, то там в очередной газете блеснет своим юмором карикатур «от Кари».

Кари перед своей галереей портретов финских президентов.

Его шаржи украшают резиденции президентов и королей. И думаю, политик считает себя несостоявшимся, если Кари не обратил на него внимания.

надпись под рисунком: (президент Кекконен королеве Елизавете) "У нас тоже есть парламент, но конечно же его власть чисто формальная".

Грех было не напроситься на встречу с патриархом финской карикатуры, которому в октябре 1997 исполнялось 77 лет. К счастью, не смотря на неважное самочувствие (в прошлом году он перенес тяжелую операцию на сердце), он согласился принять меня у себя в «Кари-павильонки».


справа на лево: Кари Суомаланен, Вилхо Ниеми и я

В качестве переводчика любезно согласился выступить мой старый старший друг Вилхо Ниеми, американский финн, некогда возглавлявший музей «Кижи». Оказалось, что во время войны 1941-1944 Вилхо был военным корреспондентом при советском политотделе Карельского фронта, а Кари был фронтовым художником информационного отдела финской армии. И пока Вилхо и Кари не сбились на воспоминания о войне, мне удалось задать несколько вопросов по интересовавшему меня предмету, то есть о карикатуре:
Сергей К.: Кари, Вы являетесь, по мнению многих, ярким представителем истинно финской карикатуры…
Кари: Видите ли, меня нельзя считать чистокровным представителем финской карикатуры, потому что, не смотря на фамилию Суомалайнен (что в переводе на русский означает «финн»), в моей крови лишь часть финской, 25 процентов - швейцарской, так как бабушка у меня родом из Швейцарии. Ну и примерно столько же процентов алкоголя…
С.К.: Тем не менее Вы – легенда. Огромное количество публикаций, знакомство с великими мира сего, свой музей карикатуры, единственный в Финляндии, если не во всем мире, музей такого рода…
Кари: Что касается музея, то это стало возможным благодаря моему знаменитому деду, при усадьбе которого был открыт «Кари-павильонки». Вряд ли это было бы возможно на пустом месте.
С.К.: Скажите, с чего все началось?
Кари: Вообще-то в школе я довольно плохо учился. Правда, немного рисовал и играл на тромбоне в школьном бэнде. Поэтому к окончанию школы у меня не оставалось другого выбора, как стать художником или музыкантом. Что я и сделал: стал профессиональным художником и до последнего времени играл на тромбоне. Только недавно прекратил это занятие. Возраст, здоровье…
С.К.: У вас довольно узнаваемые персонажи: ветеран Вилхо Пахка, семейство Кутиайнен и старики Рюсянперя, и сам Кари. Как и когда они появились?
Кари: Почти сразу, как я стал заниматься карикатурой. Только у Кари раньше была шляпа повыше и нос подлиннее, а так он за последние сорок лет совсем не изменился. Это не то что с нашим братом: в молодости не знаешь, как пополнеть, а в старости, как похудеть.


С.К.: Юмор имеет свою национальную окраску. Вы много повидали на своем веку смешного и не очень. Как бы вы могли охарактеризовать особенности юмора разных стран?

Кари: Мне кажется, финны любят юмор с изюминкой. Когда финн слышит шведскую шутку, он часто недоумевает, над чем здесь вообще можно смеяться? Шведский юмор кажется детским, американский – слишком эксцентричным, шоу юмором. Русский юмор, по-моему, ближе финнам, но он всегда привязан каким-нибудь проблемам и потому несколько суховат.
С.К: У вас есть излюбленные сюжеты?
Кари: Да. Это – сама жизнь.

И жизнь бьет ключом в его работах. И всяк в рисунках узнает себя, своих соседей и знакомых. И эта фраза: «- Над кем смеетесь? Над собой смеетесь!», - в применении к Кари и есть залог любви народной и уважения.
Пока мы беседовали в «Кари-павильонки», несколько человек подошли и попросили у него автограф.
И еще долго они с Вилхо говорили о войне, бывшие сержант финской и капитан советской армии...
Кари девятнадцатилетним юношей попал на фронт в качестве художника, иллюстратора фронтовых газет. Но это тема отдельной выставки, которая, кстати, экспонируется в Военном музее, и быть может, отдельной статьи...

Дополнительную информацию смотрите здесь: https://www.facebook.com/Visavuoren-museo-123651577680974/?fref=ts