Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

КАРЕЛЬСКИЙ ДОМ ТАЙПАЛЕ, 1903. Часть 1. Опыт сохранения деревянной постройки.

Дом Тайпале 1980-е.
Дом Тайпале 1980-е.
Дом Тайпале, июнь 2019
Дом Тайпале, июнь 2019

Дом Тайпале (Taipalen talo), принадлежавший Каллио Марии Петровне, построен в 1903 г. на хуторе Тайпале, близ деревни Пирттигуба под Костомукшей. 

Синим цветом обозначен зимний путь из Вокнаволока в Калевалу. Первая сухопутная дорога появилась здесь только в 1920-е. До тех пор сообщение было в основном по воде или по зимнику.
Синим цветом обозначен зимний путь из Вокнаволока в Калевалу. Первая сухопутная дорога появилась здесь только в 1920-е. До тех пор сообщение было в основном по воде или по зимнику.

Здесь когда-то шел санный путь из Вокнаволока в Уухту, нынешнюю Калевалу. В этом доме находили кров путники. Поэтому, наверное, и назывался он домом Тайпале, Taipalen talo - "дом на конной или пешеходной тропе". Эти места наряду с Вокнаволоком и Войницей вошли в историю культуры под названием рунопевческих деревень. 

Элиас Лённрот
Элиас Лённрот

Элиас Лённрот, собиратель и составитель карело-финского эпоса «Клевала» бывал здесь в 1830-е и, возможно, останавливался еще в старом доме Тайпале, на месте которого теперь стоит ныне существующий дом. А поскольку он построен частично из бывшего в употреблении материала, то отдельные древние бревна и тесины вполне могут помнить легендарного Лённрота.  

Ленарт Мери.
Ленарт Мери.

Современный дом сам примечателен тем, что в нем останавливался в 1970-м  снимавший здесь свой фильм «Народ Водоплавающей Птицы» сценарист и режиссер Леннарт Мери, будущий президент Эстонии (1992-2001). https://www.youtube.com/watch?v=QYcazYusWMc&fbclid=IwAR2XbTTju6QwsSKYHAZF65mnvUVNIcInTCMmolpI-dNKyzmM6QtXWwn3el0

Дом Тайпале, 2018. Сарай-двор на грани обрушения, держится только за счет сжимов и подкосов.
Дом Тайпале, 2018. Сарай-двор на грани обрушения, держится только за счет сжимов и подкосов.
Дом Тайпале, южный фасад.
Дом Тайпале, южный фасад.
К дому примыкал отапливаемый хлев, полностью руинированный к моменту начала работ.
К дому примыкал отапливаемый хлев, полностью руинированный к моменту начала работ.

Дом Тайпале - последний из сохранившихся на западе Северной (Беломорской) Карелии дом-комплекс, где отдельные срубы жилой части и уширенного двора-сарая сблокированы под двумя самостоятельными крышами. К сараю примыкал еще хлев с печью, где вероятно варили пойло для скотины. 

Колодец-журавль.
Колодец-журавль.
Амбар на территории усадьбы дома Тайпале.
Амбар на территории усадьбы дома Тайпале.

Помимо дома в усадьбу входят еще старая баня по-черному и живописный колодец- журавль. А также картофельная яма на возвышении и весьма древний амбар, перевезенный сюда для сохранности в 1990-е.

На снимке видны камни, уложенные в основание стен жилой части, так называемый фундамент из дикого камня, уложенного "на сухо" без раствора. В начале работ удалили заросли деревьев и кустарника вокруг дома и произвели планировку участка с отводом воды от дома.
На снимке видны камни, уложенные в основание стен жилой части, так называемый фундамент из дикого камня, уложенного "на сухо" без раствора. В начале работ удалили заросли деревьев и кустарника вокруг дома и произвели планировку участка с отводом воды от дома.

Фундамент — под жилой частью - каменная забирка из природного камня. Хозяйственная же часть была поставлена краеугольные камни больших размеров около полуметра в поперечнике. 

Угловой камень сарая. Вероятно, несостоявшийся жернов. Их было найдено два под разными углами, оба оставлены на своих местах.
Угловой камень сарая. Вероятно, несостоявшийся жернов. Их было найдено два под разными углами, оба оставлены на своих местах.
Фундамент под печь в основном из камня-плитняка. Низ укреплен срубом в два венца.
Фундамент под печь в основном из камня-плитняка. Низ укреплен срубом в два венца.

Фундамент печи также выложен из природного камня насухо и заключен в сруб из двух венцов. 

Стрелкой указано бревно сруба внутренней завалинки. Под завалинку выполнено основание из глины с известью, препятствующее подъему грунтовой воды к срубу. Полы "холодные" из пиленых досок и полукруглых плах. Отсутствие черных полов обусловлено тем, что в подполе хранили продукты, для которых нужна была небольшая плюсовая температура.
Стрелкой указано бревно сруба внутренней завалинки. Под завалинку выполнено основание из глины с известью, препятствующее подъему грунтовой воды к срубу. Полы "холодные" из пиленых досок и полукруглых плах. Отсутствие черных полов обусловлено тем, что в подполе хранили продукты, для которых нужна была небольшая плюсовая температура.

В подполе по периметру стен избы устроена внутренняя рубленная завалинка в 2 венца, с грунтовым заполнением. Основание под завалинку и под печь выполнено из смеси, напоминающую смесь глины и извести, вдоль северной стены армированной, по всей видимости, можжевеловым лапником. Вероятно глиняно-известковый раствор в то время использовался не только для кладки печей, но и для изоляции срубов дома от подъема грунтовых вод к нижним венцам.

Хозяйственная часть рублена из круглого леса с не ровными живописными выпусками, жилая - из бревен отесанных под брус.
Хозяйственная часть рублена из круглого леса с не ровными живописными выпусками, жилая - из бревен отесанных под брус.

Стены рублены из сосновых бревен диаметром ок. 18-20 см в верхнем отрезе. Стены жилой части отёсаны с двух сторон под брус.


Стены хозяйственной части рублены в охряпку из круглого леса.  

Нижние бревна жилой части. Нижнее бревно помимо гнили поражено еще жуком-точильщиком.
Нижние бревна жилой части. Нижнее бревно помимо гнили поражено еще жуком-точильщиком.

Нижние венцы жилой части находятся частично в грунте и повреждены гнилью и жуком точильщиком. 

Под окном и справа от окна видны врубки, говорящие о том, что эти бревна сруба уже побывали в употреблении в каком-то старом доме, возможно, предшественнике ныне существующего, но разобранного за ветхостью. Округлая форма врубок говорит о том, что конструкция дома-предшественника было рублена из круглого леса "в чашу", а не  "в охряпку" как сейчас. Видимо ко времени строительства в начале 20 века сюда пришла мода сроить на шведско-финский манер "под брус". Хотя вполне возможно, что повторно использовались круглые бревна с хозяйственной постройки...
Под окном и справа от окна видны врубки, говорящие о том, что эти бревна сруба уже побывали в употреблении в каком-то старом доме, возможно, предшественнике ныне существующего, но разобранного за ветхостью. Округлая форма врубок говорит о том, что конструкция дома-предшественника было рублена из круглого леса "в чашу", а не "в охряпку" как сейчас. Видимо ко времени строительства в начале 20 века сюда пришла мода сроить на шведско-финский манер "под брус". Хотя вполне возможно, что повторно использовались круглые бревна с хозяйственной постройки...

На некоторых бревнах имеются «лишние» врубки, говорящие о том, что эти бревна уже побывали в свое время «в употреблении» в другой постройке.

Сарай. Аварийная ситуация налицо. Слева шесть нижних бревен потеряли устойчивость и держаться за счет сжимов. Самые нижние бревна по-просту сгнили.
Сарай. Аварийная ситуация налицо. Слева шесть нижних бревен потеряли устойчивость и держаться за счет сжимов. Самые нижние бревна по-просту сгнили.
Из-большой длины  (ок. 10 м) и относительно небольшого диаметра бревен мастерам очень сложно было отобрать идеально прямые стволы. Поэтому приходилось прибегать к уловкам, пропилам в нижней части бревна, чтобы оно село без зазора в срубе. (Пропил показан стрелкой). Так убирали горб. Нож, воткнутый в бревно показывает, что это бревно практически разрушено гнилью насквозь.
Из-большой длины (ок. 10 м) и относительно небольшого диаметра бревен мастерам очень сложно было отобрать идеально прямые стволы. Поэтому приходилось прибегать к уловкам, пропилам в нижней части бревна, чтобы оно село без зазора в срубе. (Пропил показан стрелкой). Так убирали горб. Нож, воткнутый в бревно показывает, что это бревно практически разрушено гнилью насквозь.

ПЕРЕКРЫТИЯ

Подклет горницы. Полы (черные?) выполнены из грубо отесанных топором половиц. Справа видны камни фундамента под печь. Ниже сруб-короб, возможно, для хранения картошки или других продуктов. Поскольку сейчас проникнуть в подпол невозможно, из-за отсутствия люка, то вероятно это хранилище было устроено еще в доме-предшественнике. Снимок выполнен через продух в стене.
Подклет горницы. Полы (черные?) выполнены из грубо отесанных топором половиц. Справа видны камни фундамента под печь. Ниже сруб-короб, возможно, для хранения картошки или других продуктов. Поскольку сейчас проникнуть в подпол невозможно, из-за отсутствия люка, то вероятно это хранилище было устроено еще в доме-предшественнике. Снимок выполнен через продух в стене.

Полы жилой части, так же как и сеней, выполнены из плах и досок шириной 20-24 см и толщиной кромок ок. 7 см, уложенных по балкам из бревен диаметром 26-32 см.  При этом в разных комнатах материал половиц обработан по разному: в избе на досках видны следы пилы, в горнице материал тесан топором, что говорит о разновременном происхождении материала (более древний — тес, и поздний -пиленая доска). Это значит, что при строительстве использовался повторно материал от других построек.

Чердак дома. Обрешетка кровли из тесаных топором досок. Печная труба из камня плитняка.
Чердак дома. Обрешетка кровли из тесаных топором досок. Печная труба из камня плитняка.
Плахи потолка "в пол дерева" над сенями. Над жилой частью по ним уложен мох и присыпан слоем песка, чтобы мыши не устраивали в нем гнезд..
Плахи потолка "в пол дерева" над сенями. Над жилой частью по ним уложен мох и присыпан слоем песка, чтобы мыши не устраивали в нем гнезд..

Чердачное перекрытие также выполнено из пиленых нестроганых плах в полбревна шириной 20-28 см, уложенных впритык друг к другу по балкам отесанным на четыре канта. Кромка плах простая, без четверти или шпунта. Очевидно поэтому потолок изначально был подбит картоном, чтобы никакой мусор не сыпался с потолка. Об этом говорит и то, что пилёная поверхность плах оставлена без острожки. Потолок в жилых помещениях утеплён слоем мха 10-15 см, засыпанным песчаной засыпкой ок. 3-4 см. Подшивочный картон потолка в течение времени несколько раз поновлялся, оклеивался бумажными обоями.  

Перекрытия хозяйственной части был выполнено из жердей. Фрагмент частично сохранился в юго-западной части сарая. Балки выполнены из сухарника, что говорит об использовании ныне модного и дорогого стенового материала в то время исключительно в закрытых помещениях хозяйственного назначения. Это перекрытие, как и взвоз, восстановлены заново.  

Крыши избы и сарая стропильно-слеговой конструкции первоначально были покрыты дранкой. 

Под слоем шифера обрешетка из тесаных топором досок. Обилие драночных гвоздей на тесе говорит о том, что кровля было драночной.
Под слоем шифера обрешетка из тесаных топором досок. Обилие драночных гвоздей на тесе говорит о том, что кровля было драночной.

В 1990-е драночная кровля над хозяйственной частью была восстановлена волонтерами, но уже обветшала, изобиловала протечками. Жилая часть была покрыта шифером, но на обрешетке под шифером видны следы дранки. Старая обрешетка оставлена под металлопрофиль. В дальнейшем можно будет восстановить драночную кровлю на всем здании, если будет гарантирована возможность ее регулярного ремонта.

Русская печь в избе. Кухонная плита слева от массива основной печи появилась позднее и выложена из кирпича.
Русская печь в избе. Кухонная плита слева от массива основной печи появилась позднее и выложена из кирпича.

В доме две печи. Русская печь в избе и голландка в горнице. Обе печи, как и печь в хлеву, выложены из местного камня плитняка. Печи в доме после недавнего ремонта в хорошем состоянии, не смотря на то, что верхний брус опечья русской печи был выдавлен наружу и сейчас зафиксирован подпоркой.  

Внутренняя отделка. Полы, двери с дверными наличниками и колодами, а также голбец и опечье окрашены коричневой половой краской. Окна – белой краской. Печи побелены. Стены горницы оклеены бумажными обоями. 

Потолок избы из нестроганых досок подшит строительным картоном и оклеен обоями.
Потолок избы из нестроганых досок подшит строительным картоном и оклеен обоями.

Потолки подшиты строительным картоном и оклеены обоями. Отделку потолка частично поврежденную желательно воссоздать с сохранением исторических слоев. 

Стены и потолок чулана оклеены старыми газетами 1939 года. Стены сарая слева значительно просели и разошлись так, что балка пола почти вышла из своего гнезда (показано стрелкой).
Стены и потолок чулана оклеены старыми газетами 1939 года. Стены сарая слева значительно просели и разошлись так, что балка пола почти вышла из своего гнезда (показано стрелкой).
Фрагмент газеты от 10 мая 1939 на стене чулана .
Фрагмент газеты от 10 мая 1939 на стене чулана .

Стены и потолки чулана в были оклеены газетной бумагой, которая под воздействием времени и сырости отслоилась и оборвалась. Газеты датируются 1939 годом. 

На колоде ворот сарая видны буквы "K" и "R". Возможно это инициалы кого-то из семейства Kallio. Эта колода сохранена, только отреставрирована сгнившая пятка колоды.
На колоде ворот сарая видны буквы "K" и "R". Возможно это инициалы кого-то из семейства Kallio. Эта колода сохранена, только отреставрирована сгнившая пятка колоды.
Сохранившееся дверное полотно.
Сохранившееся дверное полотно.

Сохранившиеся колоды ворот сарая и дверные полотна после реставрации установлены на свои места. Утраченные — восстановлены по старым образцам.

ПРЕДЛОЖЕНИЯ ПО СОХРАНЕНИЮ ДОМА КАК ПАМЯТНИКА

Дом Каллио М.П. или Taipalen Talo представляет собой ценный памятник крестьянской архитектуры северных (поморских) карел, в котором представлены в большинстве своём уже исчезнувшие традиционные строительные технологии и архитектурно-планировочные решения бытовавшие на приграничной с Финляндией территории. 

Для обеспечения сохранности любой деревянной постройки необходимо оградить ее конструкции от попадания воды. То есть нужны надежная крыша и отсутствие контакта с влажным грунтом. Также необходимо избегать каких-либо местных увлажнений, например, от подтекающих ведер в углу и т.п.  

При работе на старом доме необходимо помнить, что он строился по старой традиционной ручной технологии, и каждая доска, каждое бревно хранят следы этой неповторимой ручной работы. Неповторимой потому, что секреты плотницкого мастерства уже давно исчезли вместе с их носителями в эпоху индустриального производства. Остались лишь опыты имитации. Поэтому самое ценное, что необходимо сохранить в ходе ремонтных работ, это:

1. Стропильно-слеговая конструкция крыши с сохранением оригинальных элементов стропил и обрешетки. Драночную кровлю можно будет восстановить, когда появится гарантия регулярного ухода за ней. А пока наилучшим вариантом является индустриальная металлическая кровля, которую в любой момент можно заменить без ущерба для памятника.

2. Сруб избы, рубленный из отёсанных на два канта брёвен, нуждается только в небольшом подъеме для выравнивания полов и замене нижнего сгнившего венца, что и было выполнено. Сруб сарая рублен из круглого леса «в охряпку» с разновеликими выпусками, обработанными исключительно топором, необходимо разобрать из-за угрозы его обрушения. При воссоздании максимально сохранить здоровый материал и не в коем случае не ровнять «не ровные» выпуски там, где нет необходимости. Хотя выпуски часто значительно поражены гнилью, это само по себе не влияет на прочность стеновой конструкции.

3. Грунтовая внутренняя завалинка, устроенная по периметру стен избы в  срубе на известково-глиняной подушке с прокладкой можжевеловых веток между срубом и грунтом. Сруб завалинки в удовлетворительном состоянии. Пристенные участки, где производилась выемка грунта для подведения нижних бревен наружных стен, можно оставить без грунтового заполнения, во избежание подъема грунтовых вод к срубу. При современной эксплуатации дома нет необходимости хранения продуктов в подполе и потому функцию утепления избы вместо завалинки могут выполнять черные полы, которые можно устроить со временем, если дом будет эксплуатироваться в зимнее время как гостевой дом. Опять же, черные полы всегда можно разобрать.

4. Перекрытие потолка из пиленых не строганных плах, утеплённое слоем мха с песчаной засыпкой поверх него и подшитое строительным рулонным картоном, а также перекрытия полов сохраняются неприкосновенности. Небольшие вставки-протезы устроены на сгнивших участках. Подшивку потолка можно также устроить из картона или плит ДВП. При этом старый картон можно оставить на месте как исторический слой.

5. Печи из камня-плитняка с их срубным основанием, последние бытовавшие для данной территории вплоть до середины ХХ века сохраняются в оригинальном виде. Произведен незначительный ремонт оголовка дымовой трубы и дополнительно промазаны печным раствором сомнительные швы.

6. Сохранившиеся старые колоды ворот сарая и дверные полотна были отреставрированы. Утраченные — восстановлены по старым образцам столяром Иваном Ремшу.

Жилая часть после устройства кровли. Сарай в процессе восстановления.
Жилая часть после устройства кровли. Сарай в процессе восстановления.

Двор-сарай в связи с его угрожающим состоянием пришлось полностью разобрать, предварительно промаркировав, и затем восстановить заново с заменой сгнивших или утраченных элементов. Работа усложнялась большим процентом замен, особенно нижних бревен, большой длиной заменяемых бревен (до 10 м), как в стенах, так и слег и балок перекрытия. Из-за отсутствия достаточного количества большеразмерного материала пришлось изменить оригинальную конструктивную схему размещения балок перекрытия сарая с устройством опорного столба. Также во избежание прогибов большепролетной коневой слеги ее пришлось усилить подпоркой. Подобная жердевая подпорка существовала на момент разборки сарая.

Дом Тайпале в декабре 2019. Не завершены мелкие работы по устройству взвоза на сарай, ремонту наличников и тп .
Дом Тайпале в декабре 2019. Не завершены мелкие работы по устройству взвоза на сарай, ремонту наличников и тп .
Бригада, работавшая на восстановлении сарая дома: Лесонен И., Степанов И.А., Нифантьев Д.М., Гундырев Л.В., Медведев С.А., Медведев С.А.
Бригада, работавшая на восстановлении сарая дома: Лесонен И., Степанов И.А., Нифантьев Д.М., Гундырев Л.В., Медведев С.А., Медведев С.А.
Бригада на завершении основных работ: Богданов С.Е., Карьялайнен Е.С., Мякеля Е.О., Медведев С.А., Нифантьев Д.М, Степанов И.А. и Куликов С.В. Август 2019.
Бригада на завершении основных работ: Богданов С.Е., Карьялайнен Е.С., Мякеля Е.О., Медведев С.А., Нифантьев Д.М, Степанов И.А. и Куликов С.В. Август 2019.

ПРОБЛЕМЫ СОХРАНЕНИЯ.

Финский фонд Юминкеко (Juminkeko-säätiö) из города Кухмо, который многие годы занимается сохранением материальной и духовной культуры рунопевческих деревень Карелии, официально не мог найти поддержки от российских органов охраны памятников при осуществлении данного проекта. Формальные требования к привлечению лицензированных специалистов для обследования, проектирования и производства работ на памятнике вели к значительному удорожанию проекта. При этом местный бюджет не имеет средств на памятники местного значения, к тому же не имеет механизмов поддержки частных владельцев домов-памятников. 

Островные условия, удаленность от берега, отсутствие электричества и подъездных путей физически затрудняли осуществление проекта. 

Серьезной была кадровая проблема, так как местные плотники не были знакомы с базовыми принципами сохранения памятников и не имели опыта работы с такого рода старыми постройками. В работе участвовали всего два профессиональных реставратора: Степанов Иван Алексеевич, из потомственных кижских плотников, и я. Обследование объекта, проект сохранения и контроль за производством работ входили в мои функции. Организацией работы на месте занимался Гундырев Леонид Веннуевич.

https://www.youtube.com/watch?v=T6S3c3s3D3g&feature=emb_logo

Часть 2 https://sergei-kulikov.livejournal.com/39402.html
 


Преображенская церковь: неприятные сюрпризы реставраторам | СТОЛИЦА на Онего - общественно-политичес

Это в контексте предыдущего сообщения:
http://www.stolica.onego.ru/articles/155535.html
В Минкультуры РФ обсудили ход реставрации Преображенской церкви в Кижах, эксперты Министерства и музея убеждены, что "все идет хорошо". Но ученые остались при своем мнении.
PS: Фото мое. СК

Кижские перспективы

Кижские перспективы

Мне кажется, что в споре о способе реставрации Преображенской церкви – при помощи лифтинга или полной разборки – истина лежит где-то посередине. Между двумя Поповыми. Нынешним зам. директора музея по реставрации Николаем Поповым, сторонником сугубо технических решений на металле и клеях, и реставратором Александром Поповым, уже 25 лет(!) претендующего на ведущую роль и отстаивающего традиционные подходы, то есть, полную раскатку церкви.

Нужно отметить, что ЮНЕСКО «начиная с 1988 г. ИКОМОС последовательно выступал против переборки построек в связи с непредсказуемо большим воздействием ее на подлинность конструкции». Но поскольку метод норвежского лифтинга с переборкой по бревнышку, творчески переработанный нашими реставраторами (Н.Попов), предлагает ту же полную переборку (А.Попова) только за семь приемов и «снизу-вверх», то возникает некоторое недоумение – в чем же собственно разница, кроме бóльшей затратности, изворотливости и сложности лифтинга?

Я видел классически отреставрированную Александром Поповым церковь в Верхней Уфтюге после реставрации, и смею предположить, что ошибки, сделанные там, он уже не повторил бы на другом памятнике. А именно, после разборки храма, чья тяжелая центральная шатровая часть сильно просела относительно легких прирубов, он вывел новые фундаменты не по родным просевшим камням, а строго горизонтально. А когда стал собирать сруб из старых бревен, уже обжатых, смятых и «привыкших» к старым деформациям, то обнаружились, что открывающиеся по мере возведения сруба в чашах пятисантиметровые зазоры никак не убрать. И этот «брак» в 1988-м не позволил авторитетной министерской комиссии безоговорочно рекомендовать Александра Попова на реставрацию Преображенской церкви. Сейчас уже Николай Попов на ней повторяет ошибки Александра в Уфтюге, не зная о них или зная, но не заботясь о последствиях…

Если бы знания и опыт Александра Попова можно было бы совместить с тем, что запущено сейчас на Преображенской церкви, то быть может, реставрацию можно было бы завершить с минимальными потерями для памятника. Но сейчас у меня такой уверенности нет. Все-таки критерием для отбора мастера на реставрацию должно быть количество и качество проведенных реставраций на подобных объекта (как для хирурга – операций). А в этом плане послужной список Николая Попова, боюсь, будет выглядеть весьма бледно.

Кижи - ЮНЕСКО

В декабре 2008 г. меня пригласили в музей, как я надеялся, для того чтобы восполнить лакуны, которые образовались за последние 15 лет в работе по сохранению Кижского погоста как объекта всемирного наследия, особенно во взаимоотношениях с организациями ЮНЕСКО, Комитетом всемирного наследия, ИКОМОС, ИККРОМ. Я полагал, что адекватное и своевременное выполнение рекомендаций ЮНЕСКО позволит избежать многих ошибок в охране и реставрации, и позволит сохранить ценность памятника как объекта всемирного значения. Так я и позиционировал свою должность, так это было примерно изложено и в моих должностных инструкциях.

Первое, чем мне пришлось заняться – это переводами. Оказалось, что на момент моего прихода в музей там отсутствовали русские тексты многих решений Сессий Комитета всемирного наследия по Кижскому погосту, включая номинационную заявку в Список всемирного наследия 1989 года, а также отчеты миссий ИКОМОС/ЮНЕСКО по Кижскому погосту, рекомендаций и хартий ИКОМОС. Даже сам сертификат ЮНЕСКО о включении Кижей в Список всемирного наследия утерян, впрочем, как и в Санкт-Петербурге.

Отсутствие базовых документов говорит само за себя: в 2007 году (!), то есть спустя 17 лет после включения Кижей в Список всемирного наследия Миссия ИКОМОС в своем докладе «отметила отсутствие информации и знания текстов, имеющих отношение к «Конвенции об охране всемирного наследия» и «Руководству по ее выполнению». Было бы замечательно, - говорилось в докладе, - если бы национальные органы власти смогли поддержать перевод на русский язык основных документов Конвенции 1972 года.»

Не говоря о том, что сам Доклад удостоился перевода лишь спустя два года после выхода в свет, когда попался мне на глаза. Не удивительно, что в 2009 году Комитет снова отмечает, что «государство-участник не понимает характера инструмента управления, запрашиваемого Комитетом Всемирного наследия.» То есть, Комитет заседает, выступает, пишет по поводу Кижей, а их решения никто в России не читает!!

Вообще ЮНЕСКО и его Комитеты и консультационные органы, ИККРОМ, ИКОМОС, воспринимаются до сих пор у нас как общественные организации, чем-то вроде «Общества охраны животных». (Так например Россия в отличие от других 129 (!) стран мира почему-то не является членом ИККРОМ, Международного центра по изучению, сохранению и реставрации культурных ценностей. А это один из трех консультативных органов Комитетв всемирного наследия. То ли у нас уже нечего изучать, сохранять и реставрировать, то ли мы в этом деле уже далеко впереди планеты всей). Первая же моя реплика на музейных «Январских чтениях» 2009 года о том, что по основному закону Конституции РФ[1] мы должны выполнять все условия Конвенции ЮНЕСКО, стала откровением для музея, где до сих пор культивируется пренебрежительно-брезгливое отношение к международным экспертам.

Нужно отметить, что, судя по всему, такое же отношение царит и в Российских комитетах Всемирного наследия и ИКОМОС, которые отнюдь не прилагают особых усилий, чтобы исправить положение и все-таки создать в конце-концов рекомендованные Правительственную комиссию по Кижам, План управления объектом, разработать Стратегию развития туризма и т.п. Создается ощущение, что представители комитетов ездят на сессии Комитета всемирного наследия не обсуждать проблемы сохранения нашего наследия, а «бодаться» с международными экспертами, доказывая, что «у нас все под двойным контролем» по словам руководителя комитетов г-на Маковецкого И.И.

Кстати о двойном контроле. В первый же мой визит в Министерство культуры РФ с директором музея «Кижи» Аверьяновой Э.В. в феврале 2009 года, выяснилось, что ежегодные отчеты по состоянию дел на Кижском погосте, посылаемые в ЮНЕСКО через МИД России, идут в обход МК России. В министерстве даже не знали, как музей отчитался за 2008 г. На вопрос, кто же все-таки отвечает за сохранность объекта всемирного наследия, МИД или МК, - чиновник только развела руками. Не удивительно, что Комитет всемирного наследия регулярно отмечал, «что доклады, представленные в предыдущие годы… подготовлены только местным органом управления объектом без участия национальных органов власти, и не отвечают на проблемы и вопросы, поднятые Комитетом всемирного наследия».

Это последнее фото Преображенской церкви в ее "натуральном виде". Сейчас низ сруба уже разобран. А после реставрации, боюсь, можно будет увидеть только "вариацию на тему шедевра древнерусского зодчества"

Тогда же при Аверьяновой я выразил сомнение в правильности столь радикального способа реставрации фундаментов церкви, где под предлогом их укрепления шло уже полное уничтожение исторического основания. И тут же в кабинете выяснилось, что даже без разрешения «Росохранкультуры»(!), (это и было отмечено недавно в Докладе Счетной палаты). То есть, контроль всегда был слабоват, а со стороны ЮНЕСКО силами российской стороны он вообще сведен к реагирующему мониторингу – то есть реакции на уже проделанную работу. Естественно, после такого «вступления» в должность я навечно испортил отношения с руководителями реставрации Преображенской церкви. А позднее, когда стали разбирать трапезную, и я публично заикнулся, что негоже оставлять ее без кровли под дождем, мне устроили полный разнос в музее с объяснительными и собранием, дух которого потом очень хорошо передали ведущий инженер по реставрации А.Куусела и пресс-представитель музея Т.Неколюкина в комментариях на статью в Столице на Онеге «Объект ЮНЕСКО подмочил дождь» (см. http://stolica.onego.ru/discussion.php?article=127628 ).

На фото: Начало разборки трапезной. Устройство навеса "дорого, сложно и не имеет смысла"...

После этого скандала, не смотря на широко заявленную реставрацию «На глазах у всего мира», стройплощадку оградили глухим забором, видимо от сглаза.

За все два года работы в музее меня ни разу не пригласили на обсуждение вопросов реставрации Преображенской церкви, (кроме участия в Миссии 2010 в качестве статиста). Кстати первую Миссию 1993 года, которая явилась базисом для принятия всех дальнейших решений по Кижам, с российской стороны вел и организовывал я, а нынешние делегаты Эндрю Поутер и Шур Хельстед были в ней одними из 10 иностранных экспертов. На протяжении всех последующих лет они отслеживали ситуацию на Кижах и инициировали миссии реагирующего мониторинга. Им было невдомек, что их попросту не понимают, а их доклады не читают. До настоящего времени нет даже перевода полного текста их первого доклада 1993 года. Он когда-то был (опять же в моем переводе), но растворился в музейных и министерских недрах.

НОВЫЙ МЕТОД РЕСТАВРАЦИИ

Наши нынешние реставраторы ввели в мировую практику новый метод реставрации - без проектной и разрешительной документации. Он войдет в историю, наверное, как «метод озарения», когда за основу берется не научный подход, не надежный расчет, основанный на лучшем собственном и международном опыте, а например, очередной «сон Веры Павловны», которой привиделось, как прикрыть реставрационный срам баннерами и под покровом зимней ночи произвести пресловутую раскатку храма, от которой так лихо сейчас пока открещиваются.

Иностранные эксперты отдыхают. Им и в голову не придет начинать, что-то без проекта. А наши умельцы вместо того, чтобы с ними обсудить рабочие вопросы, ставят их перед фактом - «А мы уже сделали!» - влезли на глубину промерзания со своими бутовыми фундаментами вместо укрепления старого основания, разобрали трапезную и вырыли на месте ее небольшой, но котлован, ни чуть не смущаясь найденными там человеческими останками. Когда эксперты спросили, - «Зачем нужно было копать?» «А у нас тут будет монолитная плита!» - был ответ. «Но зачем плита?!!» «А над этим мы еще будем думать…»

На фото: Под пятном трапезной яма для сбора воды и дренажиками из камешков для отвода оной... Смысл этого произведения пока не известен даже создателям. Человеческие останки, правда, перезахоронены.

То же самое прозвучало в отношении идеи искусственного обжатия будущего сруба стяжками. «А вот тут мы обожмем.» – «Но зачем?!» – «Хорошо, не будем. Будем еще думать…» То есть, «глаза боятся, руки делают,.. а голова не поспевает». Слишком много делается на авось.

«Миссия отметила, что команда проекта хотела бы урегулировать все детали, прежде чем приступить к работе. Миссия 2010 настоятельно не советует делать этого, а рекомендует развивать способность принимать решения на месте в рамках продолжающегося проекта. Важно, чтобы работы не прерывались, т.к. церковь больше не может ждать реставрационных работ. Решения следует принимать по мере развития проекта.» Странная на первый взгляд рекомендация миссии продолжать работы не смотря ни на что, все-таки подразумевает принятие обоснованных решений, а не первое, что в голову взбредет, и «способность принимать решения» подразумевает глубокие знания и тщательный расчет. Поэтому далее в рекомендациях шло требование профессионального обучения всех, кто занят в реставрации и управлении объектом, и прилагался ряд коррективных мер, включая пересмотр методов реставрации, использования клеев и т.п. abramych.ru/kizhi/Kizhi-mis2010.html

На фото: Реставрация резного столба крыльца свелась к снятию шлифовальной машинкой остатков краски и заделкой трещин вставками на черном клею. Трещины все-равно раскроются потом, но столб после такой обработки будет "как новенький" станочной работы: без следов былого топора и под новой краской. Дай бог, чтоб в  колер попали и нашли натуральную масленную краску.

Особую обеспокоенность у меня лично вызывают высказывания руководителя реставрации Николая Попова о том, что он «даже не ожидал… увидеть… деструктированные, гнилые брёвна. Даже раздавленное, например, было одно бревно…» Это говорит либо о недостаточном обследовании технического состояния, (а в музее сейчас есть все необходимое оборудование, чтобы провести обследование каждого бревна без разборки здания), либо о желании «подстелить соломку» в случае неоправданно высокого процента замен. (Я помню, как стремительно «ветшал» сруб церкви в отчетах института «Спецпроектреставрации» в 1980-е годы по мере завершения монтажа металлоконструкций, чтобы в конце-концов предложить «памятник в новом материале»: от начальных 24 до окончательных 80% замен). Если бы г-н Попов познакомился бы с актом технического состояния памятника двадцатилетней давности, то нашел бы там и пресловутое раздавленное бревно и даже причину, по которой оно оказалось раздавленным: мастер Нестор при выборе леса проглядел заросший табачный сучок, сердцевина бревна оказалась полой, и это бревно раздавило весом здания как полую трубу.

На снимке: то самое пресловутое раздавленное бревно в основании здания. С торца видна полость, оставленная гнилью...(Фото 1980 г).

Затем отказ музея от тотального сканирования памятника с целью точной фиксации его во всех подробностях и деформациях, что было предложено итальянскими специалистами, подтвердил мои опасения: слишком точные обмеры здесь никому не нужны. А вдруг кому-нибудь придет в голову сверить соответствие форм отреставрированного памятника с дореставрационным состоянием?! А так можно сослаться на субъективные ошибки в ручных обмерах. Руками меряя, можно и на пару венцов промахнуться, как это уже бывало…




[1] (Статья 15, п 4. «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.»)